Табачный смог под низким потолком пивной достиг такого уровня плотности, что кажется встанешь, голова войдет в эти тучи и ты ничего не увидишь. После таких посиделок одежда еще долго пахнет несвежим дымом. Особенно в путешествии, когда постирать ее негде.
К тому моменту в его животе уже плескалось достаточное количество вина и в тоже время (о счастливый и редкий миг гармонии!) за пазухой еще было достаточно монет для дальнейшего увеселения. Настало время проснувшегося либидо. В длительном путешествии это тоже всегда актуально.
Оказавшись на шумной улице никогда не спящего портового квартала, он всей грудью вдохнул в себя воздух этого города. В каждом городе свой воздух и свой запах. Здесь это смесь соленого морского ветра, запаха жареных мидий и какой-то смолы, которую, видимо, используют где-то в порту.  Теперь надо «подключиться к астралу» как он это называл – позволить ногам самим идти и они обязательно выведут его туда, куда влечет его сердце.
И уже завернув за угол, он увидел ничем не примечательную дверь. Чутье безошибочно подсказывало – ему сюда. Несколько шагов и он уже внутри нарочито роскошно обставленного помещения. Комната встречи гостей.
Она была очень красива. Особенно для своей цены. Хозяин объяснил ему, что это из-за небольших недостатков: «Нет, вы не подумайте чего.. Никаких болезней. Просто она хоть и красива как богиня, незрячая, да и слышит еле-еле. Зато покладиста. Все сделает как надо, Куда направите, так сказать. Ну, еще есть небольшие странности. Но это нестрашно.» Он, естественно, согласился. Взял ее холодную ладонь в свою и повел в комнату, вслед за указывающим путь хозяином.
Она шла осторожно, но достаточно быстро. Чувствовалось, что ходила этим путем не один раз. Они пришли в небольшую, но на удивление чистенькую комнатушку. После того, как за хозяином закрылась дверь, они остались вдвоем.

- Перестань, слышишь! Прекрати немедленно! – он кричал ей, а она не слышала. Или делал вид, что не слышит. – Замолчи сейчас же!
Это было невыносимо. Теперь он понял, о каких странностях говорил хозяин. Хотя, что это с ним? Может он стал слишком впечатлительным? Слишком сентиментальным? Наверняка большинство посетителей заведения, легко пользовали ее. Даже находили в этом особое удовольствие. Можно сказать, эротизм. Согласитесь, что-то в этом есть – ебать полубезумную, глухую и слепую шлюху, которая не отдает себе отчет в том, что ее трахают за деньги. А что она себе представляет не понятно. Зато шепчет «милый», да «любимый». И отдается как родному человеку, вся - без остатка. И так каждому. В общем, ушел он. Трезвый, злой, не удовлетворенный, беспокойный.
Всю ночь сидел в кабаке. А потом весь день спал в порту на каких-то грязных тюках. Его судно ушло без него. Денег почти не осталось. Он наскреб остатки – их с трудом хватало на одну ночь продажной любви. 
Утром охранник борделя в сопровождении хозяина и стража закона, который, страж, покровительствовал этому заведению, выбили дверь. Ее лицо было красиво какой-то безмятежно ужасающей красотой. Мертвым спокойствием. Он сидел рядом и тупо смотрел в угол комнаты. На его опухшем от недосыпа и алкоголя лице не отражалось ничего.